Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

А что это вы тут делаете?..

10 тайн, которые мужчина и женщина должны знать друг о друге

Оригинал взят у markifraimov.ru

Мужчина и женщина ищут в отношениях внимания к себе. Любое неудовлетворение в отношениях возникает из-за того, что одна из сторон недополучает внимание от партнера.



Может показаться, что отношения терпят крушение из-за сложного характера, дурных привычек, непристойных поступков одного или обоих партнеров, но если партнеры дают внимание друг другу, эти причины не могут привести к разрыву.

А вот когда один партнер прекращает давать внимание другому, тогда начинается битва, в которой есть место всем негативным чувствам.

Мужчина и женщина по разному оперируют вниманием. Мысль взята у Юрия Субордина:

На самом деле есть два внимания. Женская форма внимания, когда человек полностью внимает собеседнику, т.е. без сопротивления воспринимает образ, переданный ему собеседником, и мужская форма внимания — вовлечение в какой-то процесс. В этом случае человек полностью вовлечен, и не отвлекается ни на что другое.

Мужчина жаждет, чтобы женщина полностью внимала ему, раскрыв рот и соглашаясь со всеми его доводами. Принимала его информацию безоговорочно. Другими словами, проявляла к нему женскую форму внимания. Примерно так мужчина ожидает, что женщина будет всегда готова к сексу с ним.

И чтобы женщина внимала ему, мужчина применяет свой прием обращения со вниманием. Он вовлекает ее (или тех, в ком заинтересован) в процесс формирования новых впечатлений, чтобы она (они) раскрылись и начали внимать.

Мужчина в отношениях всегда задает направление, т.е. предлагает проявить интерес к чему-нибудь новому, где, по его мнению, могут возникнуть новые впечатления и тем самым ему начнут внимать.

Женщина, не поддерживающая длительно мужчину в его вовлечениях, становится для него источником дискомфорта и постепенно он прекращает завоевывать ее внимание.

Collapse )

</div>
А что это вы тут делаете?..

Вдохновение. (с)



Бумаги снег – как смерть моим мечтам.
Зависит от меня, каким он будет.
Бесчестным отражением зеркал
Творение моё он выдаст людям.

Новорождённое, распеленав - на суд,
Добро бы беспристрастный, бога ради!
Рассматривают, охают, трясут,
И пробуют на зуб и ощупь, б***…

Помарка - здесь, тут - рифма не срослась,
Размер не соответствует моменту,
И строчка выбилась, и в окончаньях грязь...
Но где довольных мне сыскать клиентов?

В объятьях полночи, все мысли истощив,
Отпаиваю чаем Вдохновенье,
Которое навязчивый мотив
Мычит, к моим прильнувшее коленям.

И, снизу глядя, скорбное, как суть,
Придушивая стих мой пуповиной,
Мне молвит тихо: - Ты не обессудь,
Но я сегодня отойду с повинной…

А что это вы тут делаете?..

Мажоры. (с)



Мы помним, что жизнь одна.
Её хлебаем полною ложкой,
Мы – дети власти. Под ней страна,
Распятая шлюхой на загаженном ложе.

Вам всем знакомы их образа.
Они глядят с экранов и днём и ночью.
И верноподданническая слеза
Подчас накатывает на влажные очи.

Росою ссут в них, не спеша,
И, чередуя кнут и пряник,
Развешивает вам по ушам
Лапшу - народа очередной избранник.

Мы – соль России, её высший свет.
Расклад и прикуп мы знаем с младенческих лет.
Мы – оккупационный правящий класс.
Кланяйтесь, бандерлоги! Молитесь на нас!

Припев:
Нам плевать на препоны, мы всегда – вне законов,
Наша жизнь – райский сад везде.
Падайте ниц, скоты,
С Богом – лишь мы на «ты»,
Не попадайся, быдло, на нашем пути.
Рабство – твой вечный удел!

Феррари, Бентли, Порше,
От роскоши нас тошнит уже
На спины ваши застывшие.
Мы – судьбою избранные, вы же – лишние!

Яхты, лайнеры, особняки –
Это наша обыденность, это наш стиль.
Мы заслужили его отцами,
Которые на галерах отчаянно

Гребут из России бабло,
Чтобы жилось нам не западло.
Нам дают ордена в двадцать лет
За услуги Отечеству, которого нет.

Наш дом – Лазурные берега,
Мы презираем Россию - гадкий засранный хлев,
Мы будем изредка приезжать,
Чтобы правнукам хватило с икрою на хлеб.

Припев:
Нам плевать на препоны, мы всегда – вне законов,
Наша жизнь – райский сад везде.
Падайте ниц, скоты,
С Богом – лишь мы на «ты»,
Не попадайся, быдло, на нашем пути.
Рабство – твой вечный удел!

А что это вы тут делаете?..

Про комара Дениса. (с)



«За что мы хвалим день?» - подумал так Денис,
Который головою вниз на лепестке повис.
Хотелось жутко спать ему, отсутствовала логика:
Вчера он принял две по пять у бомжа-алкоголика.
Затем, вдруг в эйфорию впав, в ночной метнулся клуб,
И, фейс-контроль там миновав, уселся между труб
Каких-то странных фонарей. Соображал едва,
(К тому же, после двух по пять – кружилась голова).

Гремела музыка. Тряслись и дробились огни,
И выбрать донора сперва вдруг стало затрудни-
Тельно – но гордость комара подвигла на дела.
И он, собрав себя в кулак, спикировал на плешь
Танцующего, двух девах обнявшего меж плеч-
Ей, и кровь была нежданно хороша…
И захотелось танцевать, и прыгнула душа
Куда-то к богу, что живёт щедротами болот,
И по желанию сосёт, и пьёт невпроворот…

Не знал Денис: вот только что он засосал на грудь
Амфетаминов молей сто, и герыча чуть-чуть.
И тут Дениса понесло. Забыв про свой удел,
За ночь перекусал весь клуб, - как только он сумел?..
И, приняв образом таким невиданную смесь -
Он впал в депрессию, затем – в решительную спесь.
И начал собирать с людей, презревши канитель, –
Не апробировав нигде – невиданный коктейль.

Кусая этих вот и тех, он сразу добавлял
В их кровь такой ингридиент, что сроду не гулял!
(Молчу про подвиги его, желая не смущать
Среди читателей моих – старушек и внучат.
Скажу лишь только, что рассвет стыдливо прянул ниц,
Узрев распотрошённый зал, в котором пил Денис).
А утром отошёл кумар. И подошёл отход.
И выход не нашёл комар, и вышел через вход...

Слепили жаркие лучи, хотелось волком выть.
Хотелось алгебру учить, но не хотелось жить…
И, отходя на лепестке, подумал так Денис:
«Правы все те, кто говорят: чужого - не бери.
Я больше не ходок в вертеп, и стану по ночам
Лишь дачным бабкам в гамаках любезно докучать!»

А что это вы тут делаете?..

Гость. (с)



В воскресенье, спозаранку, прошмыгнувши мимо ставен,
Луч нечаянным подарком полумрак нарушил спальни.
Задержавшись на комоде, сообщил, что туч ненастных,
По обещанной погоде - нам придётся подождать.

Приунывший в одночасье, заглянул в трюмо, воочью
Убедившись, что не светит восхищенья благодать:
Слишком тих и неприметен, будто шлялся где-то ночью,
И теперь ему причастья - днём с собой не увидать.

То ль играл с луною в карты, то ль курил чужую трубку,
Или, может, людям, на спор, светляков пускал в глаза.
Или, ночи неподсуден, проникал тебе под юбки:
Ведь желала ты подспудно им тесёмки развязать.

Жёг ли он тебя лучиной, к вожделению причастен,
До истомы, что напастью, губы в стоне закусив,
Заставляет стать мужчину вспышкой огненного счастья
В темноте кромешной страсти, у любовницы в горсти?..

Перебрался на подушку, повыглядывал из уха,
Хной и басмою покрасил перепутанную прядь,
И, пощекотавши щёку, ускользнул от оплеухи,
Обессиленной подруги сон прервавши вдругорядь.

Задержался на трельяже, сам себе покорчив рожи,
Позаимствовал понюшку заискрившихся духов,
Обратив хрусталь витражем, будто бриллиантом ложным,
Из флакона - воссиявший отпущением грехов.

А затем, минут не тратя, - и секунд не тратя тоже,
Он запрятался в буфете и, пошарив чуть, затих.
Шебуршал сухой баранкой, словно мыши злой - заложник,
И бродил там, не тревожа никого из нас двоих.

Только веки опустили, только сон поймал нас в сети:
Ты едва ко мне прильнула, руку сверху опустив -
Расчихавшийся от пыли, как наушница – от сплетен,
Разъярённый - вылез, светел, намереньем полон мстить.

Мигом бросился к иконе над погашенной лампадкой,
Озарив нам облик строгий, на прощения не падкий.
И остался там, болезный, как укор навечный трезвый,
Заверением, что наших - век грехов не замолить.

Тут, из дрёмы злой восставши, распахнул я шторы, ставни,
Затопив слепую спальню водопадами огня.
Где ты, луч, во тьме уставший, из пределов самых дальних,
От забвения нас спасший? Мы в твоей исповедальне
Завтра поутру предстанем, обещанье прикарманив
Ждать. И помнить про меня.

А что это вы тут делаете?..

Стихобаттл - 1.

Оригинал взят у immerfort в Стихобаттл - 1.



Добрый день(ночь)!
С этого момента начинается новый этап в жизни всех ЖэЖэ-поэтов - "СТИХОБАТТЛ"!
Сразу к сути.
1. Я в стартовом объявляю имя поэта, который начнет сие ристалище по моему заданию.
2. Названный поэт осмысливает задание и пишет стихотворение в любой форме, которую он считает своей сильной стороной. Сдерживая себя, он пишет ТОЛЬКО начало, завязку.
УПД 2.1 Благодаря подсказке navigator_pirx Берем последнюю строчку за начало своей части. Сонет это будет или верлибр - не важно.
3. Его стих продолжает любой участник, но в том же ритме, который был задан первым участником. Возможно, потребуется застолбить время для того, чтобы никто не вклинился. например, "беру сутки для написания продолжения!" и все молча ждут. Это для примера сказал.
4. Должно получится произведение полное сюжетных поворотов. Юмор, драма - не важно. Маты могут быть, но только лишь для усиления эффекта. Тупой набор обсценной лексики - выговор и позор незамедлительно от имени всех админов.
5. Стихобаттл может закончится полным подавлением и явным доминированием одного из участников. Либо отсутствие продолжения в течение суток, двух... Производится подсчет строк и взвешивание смысла. Решение будут принимать администраторы.
6. Вся движуха идет в комментариях первого уровня.
7. За победу присуждается приз - 500 жетонов!
8. Победитель задает следующее задание и пропускает стихобаттл. Или продолжает рвать остальных, но при этом 50% полученных жетонов отдает в фонд сообщества. Таким образом призовой фонд вырастает до 750 жетонов.
Вот навскидку - всё.
----------------------------------------------------------------------------

ЗАДАНИЕ №1 (администрация).
1. 2246 год. Люди лечат все болезни. Пропасть между классами. Но лишь депрессия неизлечима и от нее умирают, кончая жизнь самоубийством. Никто не может найти способ справиться с этой напастью. Решают отправить в прошлое красивую девушку в тот год, когда на земле произошло минимальное число самоубийств. Нужно понять, что было. И как вернуть людям веру в жизнь. Какой год? Что найти? И чем все закончится?
Все это в стихах.
С вашего позволения назначаю стартером - maitredesmots . Удачи всем!

Жюри:
i_legal_alien
immerfort
alex_mantana


Collapse )maitredesmots
ИЗБАВЛЕНИЕ.

О жизни вечной поведу рассказ.
Когда мы разучились умирать –
От голода, чумы, проказ, простуды, –
Вдруг новая обрушилась напасть:
Природа ведь всегда наш пыл остудит,
Беря всех тех, кого ей нужно брать,
За горизонт, который виден людям.
Не страшно то, что мир наш расслоён,
Подобно подгоревшей кулебяке:
Есть господа, - их где-то миллион,
И есть рабы – за миллиард их будет.
Но пусть кипучий выдался бульон:
Давно меж ними не случалось драки:
Был каждый страхом казни усмирён.
Не ожидали новой мы атаки
На устоявшийся миропорядок. Но -
Его депрессия повергла в гуано.

navigator_pirx
Его депрессия повергла в гуано.
И он решил (Не пулю в лоб как ждали),
Обрушить дух и плоть в «давным-давно».
Где разум программируем едва ли.
И деве юной роль отведена,
Итак, оf course, она звалась Татьяна.
И провалилось в прошлое стена.
И вновь возникла с клочьями тумана.
Как сотка утром - путь в один конец,
Как выдох у пилота: «Все, пипец».
В секунду путь, на полстолетья боли.
Увидя негу гостьи из небес,
Все пали ниц. И голос произнЕс:
«Отдай штаны и мотоцикл, что ли».

chonbuk
«Отдай штаны и мотоцикл, что ли».
Онегин был весьма заворожён:
Немало повидав чудес в столицах,
Он научился разбираться в лицах.
Но не лица красой сражён был он –
Сражён среди зимы натурой голой
И этим словом странным: «мотоцикл».
Евгений, Петербурга старожил,
В новинках крепко был осведомлён
Технических. Но «мотоцикл» страшил.
Ещё страшнее было слышать вскоре:
«А век какой?»... Его трещал шаблон.

immerfort
«А век какой?»... Его трещал шаблон.
И с треском разрывались мысли.
«Прикройся, милая! Вот нате балахон.
Я поражен! В прямом и переносном смысле»
И голову задрав, любуясь высью,
Нащупал в ридикюле свой гандон.
Она надела плащ с его плеча,
И ждала мотоцикл, что же боле!
Хотела тихо, мирно и без боли,
Умчать за горизонт, безумно хохоча.
Но он тянул… И мялся неуклюже,
Боялся, видимо, казаться простачком.
За локоток принял, отвел от лужи,
«Мой друг, - сказал Евгений. – Граф Бесстужев
На бал к себе зовет в роскошный дом!»

navigator_pirx
«На бал к себе зовет в роскошный дом?»
Татьяна, совладав с собой с трудом,
Вздохнула: «Ты сегодня грохнешь Вову
И улетишь в далекую Айову,
Шепнув своим подругам «I'll be back»,
Суровые сердца, суровый век…
Такая же фигня у нас, короче,
Давай, Женек, пока, Buenos noches.
Махну вперед на века полтора,
Со сплином аккуратнее. Пора».
По воле провидения и Пиркса
Стоит она в Видяево у пирса,
Декабрь, вечер, старомодный плащ,
И моря гулкий стон и ветра плач.

(продолжение следует)



если осмелишься..., Покорми меня

"Плац"-3


(Это именно та стоянка)

Холодно. Ноги онемели до колен. Да и теплопроводность бетонных плит намного выше, чем того же асфальта. В стопы наши бетон дышит льдом. Озноб начинает колотить не по-детски.
Маршируем эскадрильями по рулёжкам для проверки индивидуальной строевой подготовки, распускаясь по одному… Хотя бы ногами постучим. Нас, управление полка, проверяет, конечно же, Сам. Осмотр. Стоим шеренгами, вынув из карманов удостоверения, платки, расчёски, жетоны с личными номерами (обычно они хранятся в удостоверении, как и тревожные деньги). Но генерал не спешит. Наклонившись папахой, он вдруг приподнимает штанину у первого попавшегося офицера. Затем – раскрывает ворот шинели, срывает шарф…
– Тааак! А это что за раздолбай?! – подзывает он начальника штаба. – Всем снять правый ботинок и расстегнуть шинели!
Занимательная и своевременная команда, не правда ли? А просто у «раздолбая» на ноге – оранжевые вязаные носки. Видимо, ни чёрных, ни зелёных не нашлось. А под кителем и белой рубашкой – синий свитер, конечно же, неуставной (свитера в авиации выдавались только лётчикам и техникам, и были они светло-кофейного цвета, почти как детская неожиданность. Но и носить их можно было только под комбинезоном и курткой, на полётах или подготовке к ним).
Закоченевшими пальцами пытаемся развязать примёрзшие шнурки. Удаётся не всем. Некоторые прижимают носок правого ботинка каблуком левого, вытаскивая с хрустом стопу. Скукоженными пальцами расстёгиваем шинели. Сразу становится очень радостно и хорошо. Ледяной ветер накидывается на нас, как изголодавшийся маньяк – на запозднившуюся школьницу. Хорошо, что свитер у меня – белый, без воротника, под рубашкой почти незаметный (я всё же немножечко эстет).
Стоим, как балерины у станка, с вытянутой правой ногой, словно готовясь всем управлением синхронно проделать гранд-батман. Не сказать, что и правой ноге стало теплее. Особенно – тем, кто не допёр вторые носки надеть. Кошу взором: примерно треть носков – синие, коричневые, встречаются даже и разноцветные, как в июне на лугу. Генерал вовсе не спешит, придирчиво осматривает каждого, и, узрев безобразие, оборачивается к сопровождающему его полковнику из свиты: - А вы – записывайте, записывайте! Наш начштаба идёт за полковником, и тот же список себе дублирует. (Все фамилии нарушителей позже войдут в итоговый акт проверки, со всеми вытекающими. Но уже и так ясно, что тринадцатой зарплаты им не видать).
Холодно. Рук уже не чувствую тоже. Они стали странного багрового оттенка, и будто подёрнуты инеем… Хорошо – ног не ощущаю вообще, а то бы правая затекла на весу. Список у полковника всё ширится. Видимо, главная задача этой комиссии: максимально сэкономить Родине деньжат. Ну, сами представьте: пахал мужик весь год, как вол, без выходных и лётных происшествий, летал полёты дневные и ночные или их обслуживал, по командировкам мотался, заслужил, может, и благодарность от начальства – а теперь за не тот носок или вшивник будет лишён новогодней радости, порядка двухсот рублей с лишним… И запишут ему в личное дело взыскание от Какойтого, и будет оно висеть ещё минимум год, и будет лишён он и квартальных премий, а самое гнусное, – такое взыскание может снять только сам зам. МО, или кто рангом повыше, то есть, министр обороны. Подаст, конечно, через год командир в Москву рапорт о снятии взысканий – но успеет ли он обернуться, да и снимут ли? Тогда и следующей «тринадцатой» – ариведерчи. Это какая же сумма будет, если на всех нарушителей умножить?..
Пронесло меня (не в том смысле, что вы подумали), слава предусмотрительности. Не узрел генерал, как ни вглядывался. Зато я заметил, что из ярко-алых ноздрей у него начинает лить. Тоже не жарко, бедному. И новый порыв ветра донёс до моего примороженного носа чарующе-свежий аромат коньяка. В салоне по пути разговелся, значит... И накатил неплохо так, судя по густому амбре, грамм не меньше четырёхсот. Ну да, quod licet Iovis...* Вот почему он мороза не чует!
Наконец, команда: обуться и застегнуться. С трудом запихиваем опухшие ноги в сморщившиеся выстуженные ботинки. Они радостно встречают нас могильной стужей. Скрюченными распухшими пальцами пытаемся воткнуть пуговицы в петли... Генерал выпрыгивает перед строем. Папаха к его голове уже примёрзла, опушилась инеем, брови и подбородок – в изморози тоже. Окинул нас долгим взглядом.
- Я много лет служу. Почти с войны. Но такооого!.. – (ну, это обычная у них присказка. Сейчас похвалит, значить).
- Даже в самом гадком мотострелковом полку нет такого бардака! Чтобы офицеры на смотр приходили в разных ботинках с не менее разными носками! И надевали на себя разные там вшивники, как проститутки в Нарьян-Маре! - Под носом у генерала висит зябкая капля, но он не замечает. – Вам для чего зарплаты платят?! Чтоб вы водку пьянствовали или баб своих наряжали? - Генерал по-ленински простирает к нам руку, только вместо кепки мы видим фигу в чёрной хромовой перчатке. – А вот шиш! Получил деньги – иди в военторг и купи себе, чего надо! И не говорите мне, что там чего надо – нет! - Ещё энергичный взмах. Капля падает на генеральскую грудь и тут же замерзает мутным потёком. – Чаще вас проверять надо! А драть – ещё чаще! - Генерал расходится не на шутку. Вторая капля летит чуть левее. Старательный полковник, зажав под мышкой кондуит, платочком белоснежным пытается стереть сопли с генеральских грудей. Генерал его отталкивает, распалясь: - Я даже не буду проверять строевую индивидуально! Где командир?! (Командир подходит, немного боком).
- Командуйте общее построение с прохождением! Но я вам гарантирую, что офицеры в разных носках хорошо ходить – не могут!
Обиженный на нас, генерал круто разворачивается через левое плечо, и скачет на стоянку.
Следом семенит полковник, маша нам платочком прощально, всё ещё зажатым в руке…
Строимся опять и ковыляем за ними, ожесточённо топая брёвнами ног в бетонные плиты. Не отогреваются ноги. И ветер, гад, не стихает. Взмётывает полы заиндевевших шинелей, лижет раскалёнными щупальцами спину и грудь.
Не чувствую уже вообще ничего. Так, наверное, и жил Буратино – с деревянным негнущимся телом. Понимаю, отчего Мальвина так и не сумела завести его ласкою... Тут и погода, видимо, всецело разделяя генеральский гнев, решила нас доконать. Сбылся, так не вовремя, Андрюшеньки-друженьки прогноз. С низко опустившихся туч запорошил-завьюжил колючий, противный, секущий снег-крупка. Становится вообще всё безразлично и пофигу. Далёкое несбыточное тепло кажется сказкой.
Строимся полком с батальонами обеспечения. Пурга усиливается вместе с ветром. Снег летит уже не отвесно, а почти параллельно бетону. Оркестр напротив весь запорошен, только трубы выблескивают, будто подмигивая обречённо.
- К торжественному маршу! Поротно! Дистанция тридцать метров!... Управление – прямо, остальные - напрааа-вооо! – командира почти не слушно за свистом и шорохом снега.
Мы – на правом фланге, поэтому нам идти до комиссии меньше. Вяло топаем в бетон на месте, дожидаясь…
- Шагооом – марш!!
Оркестр браво начинает играть откуда-то из-под снега. По-слышимому, экспрессионисткую монодраму «Erwartung» Шёнберга (додекафония страха, отчаяния и растерянности). Никогда бы не подумал, что они её знают.
Тронулись. Впереди – знамёнщики; командир, начштаба и замы – за ними, и сразу после – мы. Как ни стараюсь – не бегут мурашки по ногам. Задубели, блин. Колени не согнуть. Поэтому не получится удара.
Проходим, стараясь из всего, что ещё осталось в ягодицах пороховницах. Впрочем, ни мы комиссию, ни она нас за разыгравшейся вьюгой не видим. Слышны лишь резкие выкрики из белой пелены: - Отвратительно! У меня гуси дома ходят лучше!
Машинально задумываюсь, где же это у него в Москве по дому расхаживают гуси… Соображаю: это он про дачу говорит, не иначе.
Строимся вновь, уже все облепленные белой коркой. Может, отменят прохождение с песней?.. Ага, конечно… Трогаемся, запевая: «Путь далёк у нас с тобою»… Встречный ветер свищет, подпевая, снег набивается в рот, видимость - метров пять, - а мы идём. И поём. Этот стон у нас песней зовётся. Губы слипаются на морозе, открывать их приходится вместе с кожей. Стараемся, но толку из этого – шиш.
Возвращаемся на места. Из метели отрывочные возгласы: - Такого…! Никогда!... Позор! Стыдно! …Ждение - двойка! …Есня – двойка! Видимо, сообразив, что их никто не слышит, - возгласы приближаются.
Из мглы появляется, весь уже в образе снеговика, с залепленным снегом лицом, на котором из носа свисают уже сосульки, генерал.
- ...Чаю пересдачу! По окончании итоговой проверки! Готовьтесь!
Мы мысленно стонем. Это значит – после всей тряхомудии с итоговой: марксистко-ленинской, ночной тревоги, стрельб, контрольных полётов, проверок физической и химической подготовки – нас опять ждёт смотр, для исправления оценки.
Но иначе никак. Двойку, конечно, генерал нам не поставит: это несмываемая какашка не только на нашем гвардейском полку, но и на всех ВВС, ему первому Министр за такое навтыкает, а вот тройку – запросто. А что такое – «тройка»? Ровным счётом ничего, кроме: во всём обозримом будущем наш полк станет притчей во языцех на всех совещаниях. Комиссии будут приезжать к нам по два раза в месяц, проверяя устранение недостатков, чем парализуют абсолютно любую работу. Соответственно, в несколько раз чаще начнут происходить: внезапные тревоги, учения, и не только – командно-штабные, на картах, а возможно, и с перебазированием на запасной аэродром (не знаете, что это такое? лучше и не знать!), выводы из-под удара, контрольные стрельбы на полигоне, зачёты, строевые смотры, et cetera… Не говоря о ещё одной мелочи: ВЕСЬ личный состав прощается со ВСЕМИ премиями и тринадцатыми зарплатами. До следующей проверки – точно.
Всё это, конечно, нашему нежно любимому Какойтому ровно по барабану. Он – пехота до мозга костей, и не может понять: почему, блин, в метель, мороз и пургу мы не смогли спеть, как Краснознамённый ансамбль песни и пляски Советской Армии имени Моисеева (не того Моисеева, о котором вы все подумали)? Почему, промёрзнув насквозь, мы не промаршировали, как Отдельный Кремлевский полк КГБ СССР? Будь на его месте любой чин из ВВС – обязательно сократил бы смотр. Но, поскольку наш полк на прошлой проверке стал в округе лучшим – нам и задвинули сего генерала для приведение в равновесие зыбких рейтинговых весов. Если проще – чтобы он с комиссией говна накопал.
Всё это думает мой отмёрзший ум сквозь посвисты ветра и генеральские вопли.
Но вот генерал подходит ближе к командиру, сердито смахивает сосулю из-под носа, и широким жестом обводит весь аэродром, с ВПП, рулёжками, стоянками, заправками, отбойниками, ТЭЧ, КДП, складами и стартовым домиком: - Для чего наша Родина построила вам такой шикарный плац?! Да чтобы вы ходить на нём учились, днём и ночью! Не покладая ног! У меня в молодости такого плаца и не мечталось! Я с таким плацем уже бы не замом, а министром обороны был!

Командир молчит. Я знаю, почему. Всего два года назад часть полка вернулась из Афгана, потеряв там двух лётчиков. Полк уже несколько лет – один из лучших в армии. В отличие от «пилотажников», как снисходительно называли мы «придворный» Кубинский полк, вечно красующийся на пилотажных шоу, наш полк реально был боевым, прикрывавшим Москву с запада… Потому что мы действительно не «покладали» и рук и ног, организовывая, проводя и обеспечивая полёты в две смены, четыре (!) дня в неделю (кто хоть немного разбирается в авиации - поймёт, чего это стоило). Максимум - с одним выходным в воскресенье. Если повезёт. И ходили мы реально хорошо. Но не окоченевшими кочерыжками. Просто кто-то наверху решил наш полк немножечко опустить, и подсунул его на проверку именно пехоте. Но мы справимся. Не впервой.

P.S. За итоговую проверку и контрольный строевой смотр тогда наш полк получил твёрдую «четвёрку». Но через два года его расформировали. Начинался плановый развал Союза. Но это уже совсем другая история...

*- что позволено Юпитеру...

Вот ещё фото:


(Наше РСП)


(Наша ВПП)


(Бывший наш ангар)


(Аэродромное КПП)


(Разрушенный капонир)

если осмелишься..., Покорми меня

Всем прощаю, кроме своих, или – Аттракцион неслыханной щедрости.

Изя ворочается в кровати. Сара: - Шо такое?! Спи, не ёрзай!
Изя: - Да я Соломону сто рублей должен…
Сара выходит на балкон: - Соломон! Соломооон!!
- И шо, Сара?
- Тебе Изя должен сто рублей?
- Таки да.
- Так вот, Соломон: он их тебе не отдаст!
Сара возвращается в кровать: - Отдыхай. Пусть теперь Соломон не спит…
(Еврейский бородатый анекдот)




Как ни странно, Россия постоянно оказывается в роли Соломона. Страна наша – абсолютный лидер среди стран бывшей «большой восьмёрки», ныне – «семёрки», по размеру списанных долгов. Если учитывать одни только крупные кредиты, то за последние два с лишним десятилетия наша страна простила своим должникам... а давайте-ка посчитаем точно.
Почему-то, на сайте Минфина РФ не обнаружилось никакой информации о списанных нашим правительством долгах. Пришлось гуглить и, путём долгих изысканий, составить данный список, начиная с первых «прощений»:



Итого, без учёта мелких кредитов, - почти 140 млрд.$ - псу под хвост, без всяких реальных результатов. Это примерно по 1000 долларов на каждого гражданина России - всех, от младенцев до глубоких старцев. Воистину: "Россия - щедрая душа". Правительство РФ вообще привыкло жить на широкую ногу за счёт нашего с вами кармана.
21 мая 2015 года, в своём послании по случаю Дня освобождения Африки, министр иностранных дел РФ Сергей Лавров объявил, что в рамках программы "Долг в обмен на развитие", Россия списала странам Африки долги более чем на 20 миллиардов долларов. В тот же день В.В. Путин наградил своего министра орденом "За заслуги перед Отечеством". Само собой, всё это происходит с его непосредственного благословения.
Вот простая аналогия с семьёй. В нашей семье всем рулит Папа. Живём мы, если честно, с хлеба на квас. Могли бы и получше, если бы не Папа. Он и сам не бедствует, и друзей своих не забывает. С получки отдаёт в семью копейки, впритык, чтоб не загнуться. А гулеванит – налево и направо. Как выйдёт на улицу – всех одарит, начиная с самых опущенных бомжей и алкачей. Трясёт мошной, картуз заломив… Да так трясёт, что мало в той мошне остаётся.
И, что самое гадкое, – назад никогда у них не требует, а прощает. Даже и тем, кто вернуть хочет. Уж мы молили да просили его: - «Верни хоть толику с тех, кто должен!». – «А что они обо мне подумают?!» – неизменно отвечает Папа.
Но щепетилен Папа, не отнять. Уж коли мы кому должны – отдаёт в первую очередь, хоть трава у нас в животах расти. Чтобы, значит, плохо не подумали.
Как вам картинка? Вам не жалко 1000 долларов? А если помножить на вашу семью? Давайте тогда пересчитаем сумму «прощённого» в рубли. По сегодняшнему курсу: 55.6555 руб.* 139,189 млрд = 7, 747 триллиона руб.
Между прочим, сейчас доходы федерального бюджета в 2015 году сокращены до 12,54 триллиона рублей. Так вот, за 20 с лишним лет напрощала наша власть родная, ни много ни мало: 61,77% от всех наших доходов в этом году. Если поделить, с 1992 года считая: по 3% в год от них в среднем - мы выкидываем на ветер.
При этом, государство закрывает иностранные кредиты даже в тяжелых экономических условиях. Например, до и после дефолта 1998 года или летом прошлого года (Куба, Северная Корея) — тогда уже было очевидно, что Россия вступает в полосу рецессии.
Исходя из данных Парижского клуба кредиторов, есть еще ряд стран, которые должны погасить перед Россией почти 50 кредитов, среди них – Гвинея, Бурунди, Конго, Центральная Африканская Республика, Босния и Герцеговина, Молдавия. Впрочем, специалисты уверены, что списания долгов этим странам - лишь вопрос времени.
Новая редакция бюджета РФ на 2015 год предполагает дефицит в объеме 3,7 процента ВВП (2,68 триллиона рублей). Государство вынуждено урезать траты на 10 процентов. При этом правительство планирует взять более 3 триллионов рублей из Резервного фонда (свыше 70 процентов) на покрытие расходов. Швырять чужим деньги с лихостью загулявшего купчины в таких условиях — конечно, самое умное решение.
Не хочу распинаться и спорить о целесообразности «долговых прощений» - это всё сказочки для взрослых. Логика везде одинакова: чем беднее государство – тем меньше его уважают на международной арене. А результат один: с каждым таким «прощением» мы становимся беднее. И уважение к нам – соразмерно падает. Не зря же, среди грандов мировой экономики и политики, списание долгов практически не принято - их при сложных обстоятельствах реструктурируют и откладывают до лучших времён. Ибо своя денежка счёт любит. У нас же: или власть считает эти деньги – не своими, или считает своими, но в другом смысле.
Добро, это были бы личные деньги Путина и К° - нет претензий. Но, позвольте: где в наших, так ими всеми чтимыми, законах, - написано, что президент и правительство имеют право разбазаривать средства федерального бюджета по своему усмотрению?
Открываем Конституцию РФ. «Статья 114:
1. Правительство Российской Федерации:
… б) обеспечивает проведение в Российской Федерации единой финансовой, кредитной и денежной политики».
Копнём дальше. Вот Федеральный конституционный закон от 17.12.1997 N 2-ФКЗ "О Правительстве Российской Федерации"
«Статья 15. Полномочия Правительства Российской Федерации в сфере бюджетной, финансовой, кредитной и денежной политики
Правительство Российской Федерации:
обеспечивает проведение единой финансовой, кредитной и денежной политики».
Более, почему-то, о кредитной политике там не сказано. Ох, неспроста…
Залезем и в Википедию. «Целями управления государственным кредитом являются достижение экономических, социальных и политических целей, которые определяются современным состоянием социально-экономического развития страны, тенденциями и перспективами её развития».
И вот тут становится интересно: а что же это за цели у путинских «эффективных менеджеров», которые ну никак с государственными – не совпадают?
Ларчик, как и всегда, открывается просто. «Эксперты полагают, что выдача международных кредитов — это своеобразная форма хищения в особо крупном размере: «Такое ощущение, что там кто-то получает откаты от этих кредитов и не собирается их никогда возвращать. Это просто форма вывода капитала некоторыми чиновниками, доказательств каких-то, конечно, нет, и я не думаю, что через 70 лет какие-то факты выяснятся, но впечатление такое есть. Потому что все наши действия настолько бессмысленны и прямо противоречат российским национальным интересам, иначе как попыткой хищения это не объяснишь», — считает исполнительный директор НИИ истории, экономики и права Игорь Суздальцев. (http://www.aif.ru/dontknows/answer/1062449?utm_source=aifrelated&utm_medium=click&utm_campaign=aifrelated)
Схема проста: чиновники страны-должника пилят кредиты на местах. А чиновники страны-кредитора обеспечивают прощение государственных кредитов через определённый откат от этих самых кредитов на свои интимные счета.
Все счастливы и довольны. Занавес. (А на нём, вместо чеховской чайки, буквами ослепляющими: «Это целесообразно!»).
Было бы иначе – не продолжала бы Россия кредитовать заведомо безнадёжные страны. Можете прикинуть суммы откатов сами, даже по минимальным ставкам. Эта схема – посильнее, чем «Фауст» Гёте. Никакой сочинской Олимпиаде с ней не сравниться. Это вам не мелочь по карманам тырить!
(Кстати: не задумывались, почему мы в подавляющем большинстве кредитуем страны третьего мира, а не респектабельную Европу? Ответ всё тот же: там пилить легко! А в Европе бюджет - под тотальным контролем.)
Государственники, если они действительно у нас такие – должны считать каждую народную копейку (а их у нас, при растущих валютах и санкциях – всё меньше!). Государственники выдирали бы внешние долги зубами и когтями, довели бы до истерик МВФ и Парижский клуб, замучили бы должников международными исками, арестовывали бы их имущество по всему миру, организовывали у них дефолты, если вернуть кредит нельзя, выцарапывая хотя бы часть… И уж ни в коем случае – не давали бы должникам новых займов, без возможности вернуть. Вот тогда бы Россию действительно начали уважать и с ней считаться.
Но нет – мы жалеем всех, кроме себя, кроме своего народа. Спрашивается: а зачем нам чужих жалеть? Кто они нам? В международной политике, как давно уже ясно всем, кроме властей наших скорбных, - нет друзей. Есть лишь временные союзники. И чего нам бояться чужих дефолтов? Должна Украина нам, вместе с долгами нашим банкам, за 28 млрд.$? А мы её всё холим и лелеем – почему?! Зачем?! Дефолт – и скупить, что осталось, за копейки. И поставить на Украине новое, выгодное нам правительство. И прекратить разорительную и бессмысленную войну одним махом. И не будет больше обоюдных жертв. И нафик не нужен будет крымский мост за 4 млрд. И, что интересно: всё в рамках международного права!..
Лучше спонсировать союзную власть, чем враждебную, не так ли? Вот это – называется государственным подходом.
Не согласны? Ищете сотни оправданий бессмысленным и разорительным действиям власть имущих? Тогда – займите мне: ну, хотя бы, по сотне долларов (я всё же скромнее чиновников). Сразу предупреждаю: отдавать не буду, зато положу на вас красивый, художественно оформленный болт. Целесообразность такого кредита объясните себе сами.
(Да, и будьте готовы по первой моей просьбе кредит повторить!)

Что Россия должна делать с кредитами?

Прощать всё и всем, и сразу давать новые
0(0.0%)
Прощать всё и всем, но не давать.
0(0.0%)
Прощать частично.
0(0.0%)
Робко просить вернуть.
0(0.0%)
Не прощать и требовать возврата любыми средствами
2(100.0%)
Потребовать их возмещения от МВФ.
0(0.0%)



Нет желающих? Свои деньги - жальче, чем народные? Тогда прошу оппонентов заткнуться и предвкушать, как и дальше точно такой же трюк будет проделывать с вами наше любимое государство.

если осмелишься..., Покорми меня

Грустная сказочка без конца.

(Нет, здесь не будет никаких намёков и совпадений. Закатайте губы).


Жил-был в некой деревеньке некий народ. И был у этого народа некий староста.
Ликом бел, ботоксом осиян, бровьми союзен, строг и справедлив. Иногда…
Судите уж сами.
Так повелось, что в деревеньке нашей ну всё от этого старосты зависит. Начиная от выпаса скота где-то на Болотном выгоне, до поучения надкрышных аистов летанию. Без него никакие аисты летать нипочём не научились бы, факт.
Живём мы хорошо, хлеб да квас жуём… Не сеем, не пашем, потому – есть скважина в деревне нашей.
Из скважины этой мы и себе берём, да и соседям продаём. Гас летучий, от которого и свет, и тепло, да и готовить ведь – на дровах разоришься.
Ну, так до старосты было. Откель он заявился в деревне – Путин его ведает.
Базлали: с севера, вёрст так семисот отсель. Прежний староста помри ещё года за три до того, но и из домовины руководство продолжал. Как так получилось, не ведаю, но многие его видали, как живого. Хотя и был он упокоен в далёкой Ниметчине, но о том народу не докладывали.
И вот, значитца, привёл прежний староста нового за ручку и объявил: устал я, дескать, ухожу. Амба. Вот вам преемник мой, прошу любить и жалиться. И быстро выборы организовал. Демократические. Машинка счётная считала, ага. Не подкопаешься. Даже те, кто не хотел – за нового старосту проголосовали. Посчитала машинка вумная: выбрали его количеством голосов 146 процентов. Безо всякого второго туру. Приосанился тогда преемник, пустил слезу горючую, и сказал: не обессудьте! Ужо я наведу у вас порядок!
И навёл. Первым делом – дома у нас начали ночью взрываться. С поселянами вместе. Окинул он волость зорким взором, и говорит: «Это соседи ваши, из другой деревеньки. Ликом черны, страхолюдны, водки не пьют. Они вредят. А зачем – я потом объясню». И пошёл на соседей походом. Победили, конечно. Как не победить. В сортирах прямо и замочили. И дань установили с нас умеренную: ровно двадцатую часть ото всего. А как вы хотели? Мы теперя за них в ответе. Раз приручили.
Опосля победы великой пригласил он к нам друзей незнаемых происхождения заморского. Организовал из них Кооператив и сделал смотрящими на трубе, что от скважины ведёт. А то ранее без них гас летучий плохо шёл, не торопился.
Только ещё опосля приметили мы, что ровно треть денюжек из трубы теперь пропала. Зазвонили в било, на вече собрались, потребовали старосту к ответу. Объяснил нам староста: это друзья его, менеджеры эффективные, провели диверсификацию. Нам будет казаться, что доходы упали, а на самом деле – у кого надо они выросли. И в холодную – никто не хочет?
Наша ворожея Меланья, бабка умная, погадала на лепёшке кротовьей, да и запророчила: дескать, скоро везде "холодная" настанет.
Ещё опосля начал староста с нас мзду немалую брать за гас летучий. И стала та мзда расти – не к сказке будь сказано, вдвое, а опосля – втрое. А вот соседям гас он стал отдавать всё дешевле. Пришёл народ на вече, вежливо спросил старосту: «Батяня наш, отчего же так?» Ответил орёл наш, дон староста: «Приоритеты международной политики. Понимать надо!» Никто не понял, но все заоробели.
А потом из дальнего уезда заморского – весть нам пришла: дескать, староста наш там со своим Кооперативом уже полдеревень там скупил, дворцы себе понастроил красы небывалой, да и дочери его там проживают...
Опять собрались на вече к ручке приложиться, поклонились. «Отец наш родной, вечно живущий, - да как так-то? Мы тут лебеду жуём, а ты с неведомо кем - барствуешь?» Насупонил брови староста, да и улыбнулся всеми зубьями. «Я, грит, вашими эмоциями питаюсь. Тем и сыт. Доченьки мои - в деревне нашей живут, в странах дальних и не бывали. Мало ли, что никто их не видел. Стыдливые оне...
А вот кто кричит сейчас – в холодную пошли! И радуйтесь!»
Мы - возрадовались, конешно. Но тут стало нас брюхо подводить. Щемит, клятое, не желает слушать о свершениях великих. И вспомнили мы: должны нам из соседей ближних и далёких многие да многие. Ежели хоть часть должного затребовать – проживём, не бедствуя.
Пошли к отцу нашему, челом бить. Тот поглядел жалостливо, как на ребятёнков несмышлёных. «Да мы же им все долги простили, чада мои! Зато рейтинг наш заморский вырос – несказанно!» Не знамо нам, что такое "Рейтинг". Приоробели. Тут он нас ещё обрадовал. «Надумал я устроить в деревне нашей игрища небывалые, с музЫкой и светопредставлениями! Посему, у кого ещё что осталось: на игрища энти сдать! И «ура» все закричали, быстренько!».
Прижали мы животы, замотали их кушаками дырявыми. Последнее сдали на игрища неведомые. Долго строили, да быстро провели те игрища. Как оповещал нас староста, "Рейтинг" возрос необычайно. Особенно – в нашей деревне. Машинка вумная считает, не иначе… Приближается к 100 процентам неуклонно.
Пророчица наша, Меланья, поколдовала малёхо на гузне вороньем, и объявила: «Зима близко!»
И тут сразу заметили мы: чой-то мало нас осталося. Четверть вымерла от "Рейтинга" небывалого. Зарадовались сверх мочи, поди... Упали старосте в ноги, поплакались. Цыкнул орёл наш зубом: «Ну, ничего без меня не можете! Помогу людишками, ладно». И выписал из дальнего уезду новых незнакомцев. Ликом черны, но не как соседние страхолюды, а инакше. Лопочут чего-то, не понять. Целыми кишлаками понавыписал… И обязал нас кормить их, лечить, учить, да не обижать… А чем кормить – про то не уточнил. Сами изыщете, мол.
Новые страхолюды по всей деревне разбрелись, прут, что плохо лежит, баб за титьки и не токмо дёргают, шмалью какой-то вставляются да торгуют. Пробовали к работе приставить: дак по-нашему не в зуб лаптём, а что не поручи – вкось да вкривь исполнят.
Поплелись на вече, сапог целовать старосте. Долго не выходил староста, неделю целую. Потом возник, сплюнул под ноги, и возгласил: «Радость велику принёс вам! Отжал я в деревне соседней, где что ни год – смута, волость приморску. Обязую вас кормить её, обустраивать, дотациями обеспечить. А ишшо одну волость, не приморску уже – ту будем воевать перманентно! Чтобы не нам, но и не им! Их обеспечить тоже. А иначе - никак! Защитить их надо! Скрепы!..».
Взаплакали мы на коленях: «Не погуби! Крызис у нас в дяревне! Нету денюжек ни на гас летучий, ни на дотации. А тут ишшо нехристи жизни не дают, плодятся да гадют по всей дяревне нашей! А нас защитил бы, отец родной?»
И вознегодовал отец родной: "Кто сказал, что деревня - для деревенских?! Мало я вас защищал?! Ещё хотите?!! Идите ко мне, бандерлоги!!!"...
Пронесло, слава Ему. Только половину выпороть приказал, да крикунов в холодную определил. Надолго, правда. Статью какую-то назвал. За дружбу народов которая. Кто дружить не хочет, дескать, – пойдёт этапом на зябкий север дрова рубить. Потому как гас летучий стал нам вовсе не по карману, опять пришлось дровами топить: те дешевше.
Тут ишшо все соседи с нами рассорились, заобиделись из-за волостей-то отжатых. Ничего не везут, да и деньгу свою задрали – Путин не приведи! А своя лебеда уж так опротивела. Хотелось бы турнепсу заморского да сои заокеанской… Робко пришли на вече, ниц пали, плачем… Недолго пождали на этот раз, три дни всего. В окошко высунулся. «Займёмся, грит, импортозамещением. Свой турнепс растить станем!» И по ленточке разноцветной всем раздал: "Деды воевали, дескать, а вы - даже лизать разучились!". И вновь зарадовались мы, да вот не растёт турнепс чой-то… Но ленточки носим. Как нам без них!
А умная бабка Меланья поворожила на пупках мышиных, да и предрекла: как «Рейтинг» этот до 146 дойдёт – так тут же и рухнет, весь Кооператив придавив. Думали: посадят её в холодную. Обошлось. Сама преставилась. Чайку жмыхового с каким-то полонием отпив.
Вот и зима настала. Вечная. А Нового года всё нет, как нет… Било с площади сняли, заменив на динамик. По нему песни бодрые да частушки скоромные, да про свершения наши… И про «Рейтинг», само собой. Уже за сто процентов зашкаливает. Ждём.



если осмелишься..., Покорми меня

Паранойя.

Еду, на этот раз в троллейбусе, близ задней площадки. Опять жарко, сквознячок не даёт застояться духоте. Опять стою. Почему, и так ясно: час пик, все прутся на работу.
Передо мной - на сиденье молодой человек, студент старших курсов, по виду, делает вид, что дремлет, притулившись к окну: чтобы место не просили уступить. Прижимает его могучими телесами бабка. О, эти бабки в нашем общественном транспорте! Позволю себе немножко отвлечься и растечься мыслями по древу.
Транспортные бабки составляют давний и непременный атрибут всякого общественного транспорта, кроме "Газелей": им там некомфортно, что ли.
Зайдя в любой транспорт, оглянитесь вокруг. И, обычно на самых комфортных местах, вы увидите их. Одетые вне зависимости от погоды, все, как одна,в винтажные "куфайки", закутанные в платки - они напоминают древних аксакалов из "Белого Солнца пустыни". "Давно тут сидим..." Это и на самом деле так.
Вооружённые проездными наизготовку, они заседают в транспорте денно и нощно, без перерывов на обед и ужин, будто приклеенные к своим местам.. Подозреваю, что ночуют они тоже в депо, не сходя с места. Иными словами: как у каждого уважающего себя зАмка есть свой призрак - у каждого автобуса, трамвая или троллейбуса есть своя бабка. (А то и несколько).
Я называю их ласково: "вечные бабки". В отличие от утренних бабушек, спешащих "в анализы" с пластиковыми баночками в авоськах или отвозящих внуков в "резервации" (детские сады), есть бабки вечерние, этих самых внуков забирающие. Но вечные бабки - не спешат никогда и никуда. Уставившись в окно, они могут дремать часами, или просто рассматривать пробки, толпу, гаишников и птичек за стеклом, причём всё это молча - без комментариев. Вся их жизнь - проходит здесь, в движении, среди людей, и им кажется, что и сами они заняты делом... Да и одиноко им дома - а тут всё же люди могут помочь, если что...
Это европейские подтянутые бабки, блестя имплантами, курсируют по всему миру, обвешавшись зеркалками или мыльницами - наши, подпирая языками протезы, курсируют по кольцевой линии метро или трамвая, запасшись бутылочкой с водой и пачкой печенья. А то и роясь в мусорках, если на печенье не хватает... Если бабки зарубежные по миру ездят, то наши - по миру идут. "Два мира - две старости", сказал бы я горько...
Но вернёмся в троллейбус. На очередной остановке в дверь протискиваются две барышни-мусульманки, дагестанки, по виду, обе с сумочками. Одна, как и положено, в чёрном хиджабе. А вот вторая - в хиджабе белом. Стали рядом. Та, что в чёрном, вынула из сумочки книгу в 1/6 листа, с арабской вязью на титуле. Та, что в белом - держит в руках телефон. Тоже открыла сумочку, и стала тянуть из неё какие-то провода..
Надо сказать, они сумели завладеть вниманием присутствующих..
Скорее всего, не один я знал, что может означать белый цвет для мусульманки..
В первую очередь - цвет траура.
Парень у окна внезапно пробудился от дрёмы. Бабка, глядя строго перед собой, стала делать странное движение головой, будто танцуя шейк, как если бы черепаха рывком выдёргивала и прятала голову под панцирь.
Белый хиджаб вытянула проводки. Они оказались безобидными, с виду, наушниками. (Бабка судорожно сглотнула). Присоединила к телефону, но вставлять их в уши не спешила.
- Почитай мне, Лейла..- негромко попросила она чёрный хиджаб.
Та открыла книгу на загнутой заранее странице. - Аллаахумма антэ раббии, ляя иляяхэ илляя ант,.. - вполголоса скороговоркой начала читать Лейла, - ва ана ‘аляя ‘ахдикя ва ва‘дикя мастато‘ту, а‘уузу бикя мин шарри маа сона‘ту...
Тут превратилось в само внимание уже полтроллейбуса. То, что Лейла читала молитву, было понятно, но скученность не всем давала рассмотреть, в чём, собственно, дело. Зато многое прояснял слух.
Словно заглушенные расходящейся волной,стихли все посторонние разговоры. Люди превратились в одно огромное настороженное ухо. Лейла невозмутимо продолжала читать, уже в полной тишине.. Бабка начала икать. Парень от окна не отрывался, но глаза его точно были повёрнуты на 180 градусов. Дочитав, Лейла закрыла книгу и торжественно сказала сестре: - Сегодня твой день, Фазу!!
Тут у бабки внезапно прорезался голос. Нырнув вперёд головой, она заорала истошно,взрыдывая: - Оста.. Остановите, водитель! Плохо, плохо мне!!...
Троллейбус резко затормозил, задняя дверь рядом с нами распахнулась. Бабка, всё так же вперёд головой, как ныряльщик, врезалась в толпу, раскидала её и по-каскадёрски лихо выпрыгнула наружу. И - о, чудо! - переваливаясь, как кантуемый шкаф, резво устремилась в кусты, подальше. Вслед за ней, по прорубленной просеке, выскочил парень: видно, тоже поплохело... Оглядываясь и спотыкаясь, он, скачками, сайгаком унёсся вдаль.
Суетясь и толкаясь, вдруг стала выпихиваться почти вся задняя площадка. То ли поухаживать за бабкой, то ли вспомнили, что не выключили утюг..
- Все вышли? - немного озадаченно спросил водитель, до которого, видимо, не дошло..
- Среднюю! Среднюю открой! - в несколько голосов вскричала середина.
Прибалдевший водитель открыл и среднюю дверь. - Всем плохо, что ли?
И переднюю! - Тут же попросили в голове.
- Да тут остановки нет! - Возмутился водитель. - Оштрафуют, вы платить будете?!
Но люди выпрыгивали молча, не тратя времени на объяснения, сопя и пихаясь в тесных створках...
Хиджабы переглянулись. Затем Фазу вставила наушники в уши и включила телефон. Вот тут я напрягся по-настоящему. Но из динамика полилась затейливая восточная мелодия с подвываниями солиста.
Троллейбус опустел почти весь. Остались или самые тупые или самые смелые. Обалдевший водитель наконец закрыл двери и мы тронулись. Фазу и Лейла уселись на освободившиеся места и расправили хиджабы...
Минут через пять Лейла тронула Фазу за рукав, показывая снять наушники.
- Я же вижу, что ты волнуешься, - ласково сказала она. - Не нужно, сестра. Возьмут тебя на эту работу, вот увидишь!
- А если не примут? - пожаловалась она. -Знаешь, как страшно!..
Троллейбус, скрипя и покачиваясь, протискивался сквозь пробку. Пели птички и махали руками гаишники, наверное, делая утреннюю гимнастику...
- Прям парадиз... Странные же у нас люди, - думал я, передёргивая плечами.
Мешала холодная липкая струйка между лопаток.